Детская Библия, открывшая двери
Маленькая Белла неловко сидела на жестком диване с усталым лицом, с рюкзаком на плечах, крепко прижимая к груди свою детскую Библию. Это был ужасно долгий, пугающий день, и когда за окнами женского приюта сгустилась темнота, с тех пор как начался этот кошмар, прошло целых 24 часа.
Но на самом деле страх, бедность, гневные крики, а иногда и насилие были частью ее жизни с тех пор, как она себя помнила. В свои 8 лет она обладала житейской мудростью, которая помогала ей заботиться о своей 6-летней сестре и 2-летнем брате как маленькая мама. Папа никогда не обижал ее, но он кричал и ломал предметы, иногда грубо обращаясь с ее матерью.
«Можете мне почитать?», — Белла протянула мне Библию, когда я села рядом с ней в тускло освещенной приемной женского приюта. Белле нравились красочные фотографии и рассказы.
Семья, переживающая кризис
После того как семья переехала в маленький полуразрушенный домик в начале нашей улицы, две их маленькие девочки часто играли на улице с другими детьми. Их мать, Ясмин, была хрупкой женщиной, на последнем месяце беременности, с большими настороженными карими глазами, которыми едва взглянула на меня, когда я с ней поздоровалась.
Прошло больше года, прежде чем у меня появилась возможность поближе познакомиться с Ясмин, но вскоре после этого она начала рассказывать мне о своей трудной жизни. В 17 лет она сбежала из дома и вскоре родила. Ее муж играл в азартные игры, употреблял наркотики и иногда бил ее. Ее родители, жившие на другом конце деревни, практически бросили ее на произвол судьбы. Много дней я сидела с Ясмин, держа ее за руку, и она плакала, ощущая свою беспомощность. Я знала, что не смогу решить ее проблемы, но я могла быть ее другом, несмотря ни на что. Я сказала ей, что Бог любит ее, я молилась вместе с ней и пыталась подружиться с ее мужем.
Однажды ночью мне приснилось, что я прижимаю к груди сына Ясмин, как будто он был моим ребенком, и мы переживаем какую-то проблему. Вскоре после этого сна Ясмин попросила меня, помочь ей устроиться в приют. В городе проводилась кампания по борьбе с домашним насилием, и повсюду были развешаны рекламные щиты с телефонами горячей линии и приложением для сообщений о жестоком обращении. Мы позвонили по указанному номеру и нам сказали ждать в месте встречи — местном ресторане. Пока мы ждали, маленький сын Ясмин уснул у меня на груди, и я вспомнила свой сон.
Несмотря на общественную кампанию, найти безопасное место для Ясмин и детей оказалось гораздо сложнее, чем мы ожидали, и до самой ночи нас, по оживленному городу, отправляли из одного неподходящего места в другое. Даже когда мы наконец добрались до приюта, Ясмин вновь отправили к тем же сотрудникам, которые отправили нас сюда в этом беге по замкнутому кругу.
Пока мы ждали возвращения инспекторов по борьбе с насилием в семье, я открыла детскую Библию на странице, которую показала мне Белла. Там была история, рассказывающая о том, как израильтяне стояли лагерем у Красного моря, их враги были совсем рядом, а перед ними — непроходимая вода. В ответ на исполненную веры молитву Моисея воды расступились, и напуганные люди перешли по суше, уходя от своих рабовладельцев к свободной жизни.
Пока сотрудники повели Ясмин в больницу на обследование, нам сказали вернуться в полицейское управление. Ясмин пришла к нам туда, где мы ждали вместе с другими плачущими женщинами, и, наконец, дала показания. Мне начал названивать муж Ясмин, и, решив, что так будет безопаснее, я передала свой телефон полицейскому. К моему удивлению, они сказали ему, где она находится, и пригласили приехать. Вскоре после этого я, испытывая неловкость, сидела в приемной напротив него и матери Ясмин, пока они спорили друг с другом о том, кто из них хуже с ней обращался.
Когда полицейские были готовы забрать Ясмин и детей в приют, у меня защемило сердце, когда я наблюдала, как ее муж плакал, целуя на прощание своего сына. Он, явно, куда меньше, заботился о своих дочерях.
«Как ты могла так поступить?, — спросил он меня. — Как ты могла отнять у меня мою семью?»
Я думала, что он может быть опасен, но вместо этого он выглядел сломленным.
«Мне так жаль тебя, — честно призналась я ему. — Я этого не делала. Я сделала только то, о чем меня просила Ясмин. Вы сами сделали это, когда решили поднять руку на свою жену, когда решили не давать ей денег на еду и когда решили употреблять наркотики. Но вы можете исправиться! Бог может вам помочь. Он любит вас!»
Мать Ясмин, явно пристыженная этим разбирательством, без умолку твердила о том, какой трудной была ее жизнь. Здесь были два человека, оторванные от мощной вести о надежде, которую Бог послал через Своего Сына Иисуса. Я не думала, что смогу что-то сделать, чтобы достучаться до них, но теперь, когда они больше не могли причинить вреда Ясмин, я молилась о том, чтобы Бог произвел необходимую работу в их жизни.
Под защитой Пастыря
Через два дня после того, как Ясмин и детей приняли в женский приют, в субботу утром перед моим домом проехали полицейские машины с красными и синими мигалками. Ясмин и дети чувствовали себя несчастными в приюте и решили вернуться домой, так как ее муж должен был уехать к своим родителям. Затем последовал целый день напряженных конфликтов: отец Ясмин и родственники мужа пытались забрать детей, мы пытались провести субботнее богослужение, полицейские приходили и уходили, а Якоб и наш большой пес Тедди стояли на страже перед домом.
Они пришли, когда уже стемнело, когда разошлись все наши гости, за исключением одной старой тейзе (тети). Муж Ясмин стоял за спиной своего брата, который кричал и размахивал маленьким ножом.
«Не входите!» — крикнул мой муж Якоб, когда они подошли к воротам.
Тедди, наш большой пес — наполовину немецкая, наполовину турецкая овчарка (кангал), — который обычно был таким спокойным, превратился в разъяренного зверя и злобно бросился на ворота, оказавшись мордой прямо напротив лица человека, стоявшего по ту сторону.
«Ясмин, ты должна немедленно вызвать полицию!», — снова крикнула я.
Мужчина опять попытался открыть калитку, яростно пнув ее, но калитку заклинило от той силы, с которой на нее навалился Тедди. Наконец, он сдался и пошел прочь, продолжая кричать и швырять в дом камни.
Снова приехала полиция, но все, что они сделали, — это попросили дать показания. Было 10 часов вечера, когда я сидела в унылом офисе с белыми стенами напротив офицера со скучающим видом, который задавал обычные вопросы и что-то печатал на компьютере. На стене висел знакомый плакат о домашнем насилии.
«Вы хотели быть полицейским или кем-то другим?», — спросила я офицера. В местной системе образования студентов направляют на работу на основании тестирования, а не выбора. Преподавательские и другие должности на государственной службе часто занимают те, кто плохо сдал экзамены.
«Я хотел заниматься чем-то другим, — признался он. — Я хотел заниматься политикой или чем-то в этом роде».
«Очень жаль, — сказала я, глядя на плакат. Очень жаль, что тот, кто действительно хотел бы помогать женщинам, не смог занять эту должность».
Он ухмыльнулся и продолжил печатать.
Семена продолжают расти
Семья Ясмин забрала ее к себе, и она устроилась работать на фабрику. Дети продолжали видеться со своим отцом, пока его не посадили в тюрьму за торговлю наркотиками. Тем временем мы провожали детей в школу и были начеку. Мы молились, чтобы никто не стал мстить нашей собаке.
Однажды Ясмин попросила меня рассказать ей больше о нашей вере, чему я была несказанно рада. Из-за ограничений, наложенных ее родителями, было нелегко встретиться для изучения Библии. Когда у меня наконец появилась такая возможность, я сразу перешла к делу. Я рассказала Ясмин Евангелие и предложила ей принять Иисуса. Она согласилась без колебаний, и я помолилась вместе с ней простой молитвой, приглашая Иисуса стать Господом ее жизни.
Мы встретились и позанимались несколько раз, и я посоветовала ей использовать приложение для чтения Библии на телефоне, чтобы заниматься самостоятельно. Я познакомилась с ее родителями и сестрами и часто бывала в их маленьком деревенском доме. В семье царили напряженность и конфликты. Я изо всех сил пыталась понять, как поддержать Ясмин, сохраняя при этом разумные границы. «Иисус, Ты же знаешь, что я не могу помочь во всех их нуждах, — часто молилась я, когда ездила к ним домой и обратно. — Пожалуйста, помоги им!
Когда я больше не могла делать для нее все, что она хотела, Ясмин стала больше полагаться на свою семью, и мы стали редко общаться. Правильно ли я поступила? Подвела ли я единственного друга, который был открыт Иисусу? Или ее больше интересовали материальные блага, чем вечная истина?
Белла, которой сейчас шел 10-й год, и ее сестра вместе с другими соседскими девочками регулярно посещали занятия по английскому языку, которые я вела.
«Моя семья запретила мне читать Библию», — сказала однажды Белла. «Я брала ее в школу, и моя учительница сказала, что это неправда. Моя тетя забрала ее и сказала, что собирается ее выбросить».
Несколько раз Белла говорила о различиях между нашими религиями и о том, что ей сказали, что моя вера ложная. Как я могла убеждать ее, не противореча напрямую тем, кто имел наибольшее влияние в ее жизни, людям, от которых она зависела и которых ей следовало уважать? Я лишь немного рассказала ей о различиях между исламом и христианством и заверила ее, что Коран действительно рассказывает об Иисусе. Кроме этого я почти ничего больше не говорила.
Но однажды, когда она снова заговорила об этом, я спросила: «Белла, я когда-нибудь тебя обманывала?» Я знала, как сильно она ненавидела, когда ей лгали, и как часто это случалось в ее семье.
«Нет», — ответила она.
«А знаешь, почему? — спросила я. Это противоречит моей религии. Моя религия позволяет говорить только правду. А твои родные тебя обманывают?»
«Да», — нахмурилась Белла.
Я больше ничего не сказала, а лишь молилась о том, чтобы эти маленькие зернышки проросли в нежном сердце Беллы.
Однажды я получила повестку в суд, чтобы дать показания против шурина Ясмин. «Если вы не явитесь, мы придем и приведем вас силой», — говорилось в уведомлении.
В назначенный день Якоб отвез меня в город, и мы бродили по большому зданию суда, пока не нашли нужную комнату. Вскоре появилась Ясмин. Она выглядела здоровой, несмотря на головной убор, который теперь заставлял ее носить отец.
«Я по-прежнему следую за Иисусом, — сказала она мне. — Я смотрю уроки, которые проводит Якоб на YouTube».
У меня больше не было возможности заниматься с Ясмин, но я молилась, чтобы Бог ответил на молитву, которую она произнесла, когда отдала свою жизнь Иисусу.
В последний раз я виделась с Беллой, когда мы стояли и прощались на маленькой веранде ее дома. Она стояла рядом со своей бабушкой, обе плакали, и у меня защемило сердце.
«Белла, — сказала я, произнося слова, которые хотела сказать раньше, но не сказала, — я верю, что мы еще встретимся. Помни, что Иисус любит тебя, и когда тебе что-нибудь понадобится, ты можешь обратиться к Нему, и Он тебя услышит».
Я уверена, что где-то в том доме все еще спрятана детская Библия, и я молюсь, чтобы это было не напрасно.
Скай Бриджер – это псевдоним. Все имена были изменены, чтобы сохранить конфиденциальность. Скай и ее родители на протяжении многих лет занимались организацией церквей на Ближнем Востоке.